Тематический
"Мирная жизнь"
Cоветская повседневность
В тени террора
общество и террор
семья и террор
ущемление прав и свобод
разрушение гражданского общества
внесудебные преследования
предарестные мероприятия
иное
Власть и террор
организация террора
организация и функционирование Гулага
вожди и руководители террора
исполнители
реабилитация
иное
Арест и следствие
Суд и приговор
Депортация
Казни
Тюрьмы
следственные
исполнительные
пересыльные
политизолятоляторы, политскиты, тюрьмы особого назначения
"шарашки"
спецпсихбольницы
иные
Лагерь
лагерь как учреждение
учет и кадры
хозяйство, снабжение, финансы
лагерь как промышленное, строительное или иное предприятие
вольнонаемные
администрация
охрана
лагерь как место заключения
контингенты и категории
иное
Ссылка, высылка, спецпоселение
Иные виды лишения или ограничения свободы
Карательная медицина
Детдома
Жизнь в неволе
администрация, охрана, режим
труд
этапы
контакты с волей: переписка, посылки, бандероли, свидания и т.п.
медицина, болезни
смерть и похороны
межличностные отношения: подарки, взаимные услуги, дружба и т.п.
дети
побеги
сопротивление в неволе
литература, искусство, театр, самодеятельность
ремесло, самоделки
инженерные работы, геология и горное дело, метеорология, агрономия
иная научная и культурная деятельность
религиозная жизнь
общественная жизнь официальная
быт
досуг
праздники
сотрудничество с администрацией
взыскания и наказания
награды и поощрения
освобождение
иное
После освобождения
Сопротивление
Память
Иное
Именной Географический Учреждения Гулага и террора Источники и библиография
 
 
 
 
Полный текст ссылкиИльина Л.Л. Мой отец против НКВД / СПб. о-во "Мемориал"; вступ. ст. Л.И. Шаровой ; предисл. В. Иофе. - СПб., 1998
 
Адрес в Интернете
 
ЦитатаЛев Львович Битнер был из обрусевшей французской семьи. По-русски он говорил с акцентом и чтобы никто об этом не догадался, с юных лет стал курить трубку, которую выпускал изо рта лишь когда ел и спал. Он превосходно знал как русскую, так и французскую литературу, которую предпочитал читать в подлиннике. До знакомства с ним я считала, что перевод дело нехитрое - достаточно хорошо знать язык, с которого переводишь. Но Битнер заявил, что знает лишь одну переводчицу, которая не только сумела передать тонкий аромат французского романтизма, но и придать ему восхитительную легкость. Как читатель догадывается, он имел в виду Щепкину-Куперник и ее перевод «Сирано де Бержерака» Эдмона Ростана. Кстати, Лев Львович познакомил меня и с Андреем Платоновым... Будучи уроженцем Павловска, он много рассказывал мне о его окрестностях и парке. Однажды после работы, прихватив с собой бутылку вина, мы отправились на Витебский вокзал. Была ранняя весна. Листья на деревьях еще не распускались, но местами среди кустов цвели подснежники. Целую ночь пробродили мы по дорожкам парка. Лев Львович рассказывал мне о своей первой жене и дочери. Лишь один раз, уже под утро, мы присели на ствол поваленного ветром дерева (скамеек нигде не было). Открыли бутылку вина и по очереди пили из горлышка терпкую влагу. Оказывается, во время войны мать Льва Львовича, его жена и дочь не успели эвакуироваться. Кто-то из местных жителей недавно рассказал ему об этом, а также о том, что в 1942 году немцы разрешили его семье уехать во Францию... От вина по всему телу разлилась приятная теплота и захотелось спать. Лев Львович посмотрел на часы: - Пора! Через час должен быть поезд на Ленинград, а мы далеко забрались. Ну да я тут каждую тропку знаю... На выходе из парка стоял небольшой столбик, к которому поперек была прибита дощечка. Обойдя его с двух сторон, мы прочли: «Опасно! Мины». Ироничный и одновременно сентиментальный. Лев Львович, при вторичном аресте в 1949 году, переправил мне на хранение портрет своей первой жены и подарок дочери. Это была вырезанная из картона и раскрашенная цветными карандашами балерина в «пачке» из оранжевой гофрированной бумаги. Где он умудрялся прятать во время «шмонов» свои реликвии, которые хранил с 1936 года, не знаю. Зимой 1950 года я привезла ему их в далекий таежный поселок Горнопромышленного Удерейского района Красноярского края. Там под именем Елены Битнер я прожила несколько лет.